Добро пожаловать на сайт poznayki.ru!
Меню навигации
Рыжий кот

Автор: Осеева Валентина Александровна

Рассказ Рыжий кот

    Под окном раздался короткий свист. Прыгая через три ступеньки, Сережа выскочил в темный сад.
— Левка, ты?
    В кустах сирени что-то копошилось.
— Иди сюда! Живо! — позвал голос.
    Сережа подбежал к товарищу.
— Чего? — спросил он шепотом.
    Левка обеими руками прижимал к земле что-то большое, завернутое в пальто.
— Здоровый, как черт! Не удержу никак!
    Из-под пальто высунулся пушистый рыжий хвост.
— Поймал? — ахнул Сережа.
— Прямо за хвост! Он как заорет! Я думал — все выбегут.
— Голову, голову заверни ему получше!
    Мальчики присели на корточки.
— А куда мы его денем? — забеспокоился Сережа.
— Чего — куда? Отдадим кому-нибудь, и баста! Он красивый, его каждый возьмет.
    Кот жалобно замяукал.
— Бежим! А то увидят нас с ним...
    Левка прижал к груди сверток и, пригибаясь к земле, помчался к калитке.
    Сережа бросился за ним.
    На освещенной улице оба остановились.
— Давай привяжем тут где-нибудь, и все, — сказал Сережа.
— Нет. Тут близко. Она живо найдет. Постой!
    Левка раскрыл пальто и освободил желтую усатую мордочку. Кот зафыркал и замотал головой.
— Тетенька! Возьмите кошечку! Мышей ловить будет...
    Женщина с корзинкой окинула мальчиков беглым взглядом:
— Куда его! Своя кошка надоела до смерти!
— Ну и ладно! — грубо сказал Левка. — Вон старушка идет по той стороне, пойдем к ней!
— Бабушка, бабушка! — закричал Сережа. — Подождите!
    Старушка остановилась.
— Возьмите у нас котика! Хорошенький, рыженький! Мышей ловит!
— Да где он у вас? Этот, что ли?
— Ну да! Нам девать некуда... Папа с мамой держать не хотят... Возьмите себе, бабушка!
— Да куда ж я его возьму, голубчики мои! Он небось и жить не станет у меня... Кошка к дому своему привыкает...
— Ничего, станет, — уверяли мальчики, — он любит стареньких...
— Ишь ты, любит...
    Старушка погладила мягкую шерстку. Кот выгнул спину, вцепился когтями в пальто и забился в руках.
— Ах ты батюшки! Замучился он у вас! Ну давайте, что ли, авось приживется.
    Старушка распахнула шаль:
— Иди сюда, миленький, не бойся...
    Кот яростно отбивался.
— Уж не знаю, донесу ли?
— Донесете! — весело крикнули мальчики. — До свиданья, бабушка.
            * * *
    Мальчики присели на крыльце, настороженно прислушиваясь к каждому шороху. Из окон первого этажа на дорожку, усыпанную песком, и на кусты сирени падал желтый свет.
— Дома ищет. По всем углам, верно, шарит, — толкнул товарища Левка.
    Скрипнула дверь.
— Кис, кис, кис! — донеслось откуда-то из коридора.
    Сережа фыркнул и зажал ладонью рот. Левка уткнулся ему в плечо.
— Мурлышка! Мурлышка!
    Нижняя соседка в стареньком платке с длинной бахромой, прихрамывая на одну ногу, показалась на дорожке.
— Мурлышка, противный этакий! Мурлышка!
    Она обвела глазами сад, раздвинула кусты.
— Кис, кис!
    Хлопнула калитка. Под ногами заскрипел песок.
— Добрый вечер, Марья Павловна! Любимца ищете?
— Твой отец, — шепнул Левка и быстро шмыгнул в кусты.
    "Папа!" — хотел крикнуть Сережа, но до него долетел взволнованный голос Марьи Павловны:
— Нет и нет. Как в воду канул! Он всегда вовремя приходил. Поцарапает лапочкой окно и ждёт, пока я открою ему. Может, он в сарай забился, там дырка есть...
— Давайте посмотрим, — предложил Сережин папа. — Сейчас мы вашего беглеца обнаружим!
    Сережа пожал плечами.
— Чудак папа. Очень нужно чужого кота ночью разыскивать!
    Во дворе, около сараев, забегал круглый глазок электрического фонарика.
— Мурлышка, иди домой, кисонька!
— Ищи ветра в поле! — хихикнул из кустов Левка. — Вот потеха! Твоего отца искать заставила!
— Ну и пусть поищет! — рассердился вдруг Сережа. — Пойду спать.
— И я пойду, — сказал Левка.
            * * *
    Когда Сережа и Левка еще ходили в детский сад, в нижнюю квартиру приехали жильцы — мать и сын. Под окном повесили гамак. Каждое утро мать, низенькая, прихрамывающая старушка, выносила подушку и одеяло, стелила одеяло в гамаке, и тогда из дому, сгорбившись, выходил сын. На бледном молодом лице лежали ранние морщинки, из широких рукавов висели длинные, худые руки, а на плече сидел рыжий котенок. У котенка были три черточки на лбу, они придавали его кошачьей физиономии смешное озабоченное выражение. А когда он играл, правое ушко у него выворачивалось наизнанку. Больной тихо, отрывисто смеялся. Котенок забирался к нему на подушку и, свернувшись клубком, засыпал. Больной опускал тонкие, прозрачные веки. Мать неслышно двигалась, приготовляя ему лекарство. Соседи говорили:
— Как жаль! Такой молодой!
    Осенью гамак опустел. Желтые листья кружились над ним, застревали в сетке, шуршали на дорожках. Марья Павловна, сгорбившись и тяжело волоча больную ногу, шла за гробом сына... В пустой комнате кричал рыжий котенок...
            * * *
    С тех пор Сережа и Левка подросли. Часто, забросив домой сумку с книгами, Левка появлялся на заборе. Кусты сирени закрывали его от окна Марьи Павловны. Засунув два пальца в рот, коротким свистом он вызывал Сережу. Старушка не мешала мальчикам играть в этом уголке сада. Они барахтались в траве, как два медвежонка. Она смотрела на них из окошка и перед дождем прятала брошенные на песке игрушки.
    Как-то летом Левка, примостившись на заборе, помахал рукой Сереже.
— Смотри-ка... рогатка у меня. Сам сделал! Бьет без промаха!
    Рогатку испробовали. Мелкие камешки запрыгали по железной крыше, прошумели в кустах, ударились о карниз. Рыжий кот сорвался с дерева и с шипеньем прыгнул в окошко. Шерсть стояла дыбом на его выгнутой спине. Мальчики захохотали. Марья Павловна выглянула из окна.
— Это нехорошая игра — вы можете попасть в Мурлышку.
— Так что же, из-за вашего кота нам и поиграть нельзя? — дерзко спросил Левка.
    Марья Павловна пристально посмотрела на него, взяла Мурлышку на руки, покачала головой и закрыла окно.
— Ишь, недотрога какая! Ловко я ее отбрил, — сказал Левка.
— Она небось обиделась, — отозвался Сережа.
— Ну и наплевать! Мне в водосточную трубу попасть хочется.
    Левка прищурился. Камешек исчез в густой листве.
— Мимо! На, ты попробуй, — сказал он Сереже. — Прищурь один глаз.
    Сережа выбрал камешек покрупнее и натянул резинку. Из окна Марьи Павловны со звоном посыпались стекла. Мальчики замерли. Сережа испуганно оглянулся по сторонам.
— Бежим! — шепнул Левка. — А то на нас скажут!
    Утром пришел стекольщик и вставил новое стекло. А через несколько дней Марья Павловна подошла к ребятам:
— Кто из вас разбил стекло?
    Сережа покраснел.
— Никто! — выскочил вперед Левка. — Само лопнуло!
— Неправда! Разбил Сережа. И ничего не сказал своему папе... А я ждала...
— Нашли дураков! — фыркнул Левка.
— Чего это я сам на себя пойду говорить? — пробурчал Сережа.
— Надо пойти и сказать правду, — серьезно сказала Марья Павловна. Разве ты трус?
— Я не трус! — вспыхнул Сережа. — Вы не имеете права так меня называть!
— А почему же ты не сказал? — пристально глядя на Сережу, спросила Марья Павловна.
— Отчего, да почему, да по какому случаю... — запел Левка. — Неохота разговаривать! Пошли, Сережка!
    Марья Павловна посмотрела им вслед.
— Один трус, а другой грубиян, — сказала она с сожалением.
— Ну и ябедничайте! — крикнули ей ребята.
    Настали неприятные дни.
— Старуха обязательно пожалуется, — говорил Левка.
    Мальчики поминутно вызывали друг друга и, прижав губы к круглой дырке в заборе, справлялись:
— Ну как? Влетело тебе?
— Нет еще... А тебе?
— И мне нет!
— Вот злющая какая! Она нарочно нас мучает, чтобы мы боялись больше. А если б про нее рассказать, как она нас обругала... Попало б ей на орехи! — шептал Левка.
— И чего она прицепилась за какое-то несчастное стекло? — возмущался Сережа.
— Вот подожди... я ей устрою штуку! Будет она знать...
    Левка показал на мирно спящего за окном Мурлышку и зашептал что-то на ухо товарищу.
— Да, хорошо бы, — сказал Сережа.
    Но кот дичился чужих людей и ни к кому не шел. Поэтому, когда Левке удалось его поймать, Сережа проникся уважением к товарищу.
    "Вот ловкач!" — подумал он про себя.
            * * *
    Укрывшись с головой одеялом и освободив одно ухо, Сережа прислушивался к разговору родителей. Мать долго не ложилась спать, открывала окно, и, когда со двора доносился голос Марьи Павловны, она разводила руками и спрашивала отца:
— Как ты думаешь, Митя, куда он мог деться?
— Ну что я могу думать! — усмехнулся отец. — Пошел кот погулять, вот и все. А может, украл кто-нибудь? Есть такие подлецы...
    Сережа похолодел: вдруг соседи видели их с Левкой?
— Не может быть, — решительно сказала мать, — на этой улице все знают Марью Павловну. Никто так не обидит старую, больную женщину...
— А ты вот что, — зевая, сказал отец, — если утром кот не найдется, отряди Сережу хорошенько поискать по соседним дворам. Ребята скорее найдут.
    "Как бы не так..." — подумал Сережа.
            * * *
    Утром, когда Сережа пил чай, в кухне послышались громкие голоса. Жильцы обсуждали пропажу кота. Сквозь шум примусов слышно было, как соседка Эсфирь Яковлевна бегала из кухни в комнату и кричала своему мужу:
— Миша, почему ты не интересуешься чужим несчастьем? Я спрашиваю, где найти этого кота?
    Старичок профессор, заложив за спину коротенькие пухлые руки, взволнованно шагал по кухне.
— Пренеприятное событие... Невозможно оставаться равнодушным...
    Сережа отхлебнул холодный чай и отодвинул чашку. "Все орут... и чего орут, сами не знают. Велика важность — кот! Если б еще служебная собака пропала..."
    Из соседней комнаты вышла мать:
— Эсфирь Яковлевна! Вы не волнуйтесь, я сейчас отправлю Сережу на поиски.
— Ох, умоляю вас... ведь этот Мурлышка — чтоб он сгорел! — вся ее жизнь.
    Сережа схватил тюбетейку и незаметно проскользнул мимо женщин.
    "Вот тарарам подняли! Знал бы, не связывался, — с досадой подумал он. — А старуха тоже хороша! Расплакалась на весь двор!"
    Его потянуло посмотреть на Марью Павловну.
    Засунув руки в карманы и небрежно покачиваясь, он пошел по саду. Из—за забора выглянул Левка. Сережа подошел ближе.
— Слезай, — сказал он хмуро. — Наделал, дурак, шуму на весь двор.
— А что? Ищет она? — спросил Левка.
— Ищет... Всю ночь проплакала...
— Врешь! — усомнился Левка и сейчас же добавил: — А может, и правда?.. Ведь она знаешь как любила его...
— Я говорил, привязать за лапу только, а ты совсем отдал, дурак этакий!
— Эх ты! Испугался! — прищурился Левка. — А я вот ни чуточки!
— Идет, — тревожно шепнул Сережа.
    Марья Павловна прыгающей, неровной походкой шла по дорожке. Седые волосы, связанные узлом на затылке, растрепались, и одна прядь рассыпалась по смятому воротничку. Она подошла к мальчикам.
— У меня Мурлышка пропал... Не видели вы его, ребятки? — Голос у нее был тихий, глаза серые, пустые.
— Нет, — глядя в сторону, сказал Сережа.
— Мы не видели, — поспешно добавил Левка.
    Марья Павловна вздохнула, провела рукой по лбу и медленно пошла домой. Левка скорчил гримасу.
— Подлизывается... А вредная все-таки, — он покрутил головой, такими словами ругается! "Грубиян"! Это хуже не знай чего! А теперь подлизывается: "Мальчики, не видали моего котика?" — тоненько протянул он.
    Сережа засмеялся.
— И правда, сама виновата... Думает, если мы дети, так мы и постоять за себя не сумеем!
— Фи! — свистнул Левка. — Плакса какая! Подумаешь — рыжий кот пропал!
— Да он, говорят, у нее еще при сыне был. Так она его на память держала.
— На память? — удивился Левка и вдруг, хлопнув себя по коленке, захлебнулся от смеха. — Рыжего кота на память!
    Мимо прошел старик профессор. Подойдя к раскрытому окошку Марьи Павловны, он постучал указательным пальцем в стекло и, положив локти на подоконник, заглянул внутрь комнаты.
— Ну как, Марья Павловна? Не нашелся еще?
    Мальчики прислушались.
— А этот-то чего лезет? — удивился Левка.
— Жалеет ее, — шепнул Сережа. — Всем жалко почему-то... Обругала бы их, как нас, не стали бы жалеть! Пойдем послушаем: может, она на нас наговаривать ему будет.
    Они подошли близко и спрятались за кустами.
    Марья Павловна говорила:
— Долго он Колю забыть не мог... И на кладбище со мной ходил... Было что-то теплое, живое... Колино...
    Окошко звякнуло. Мальчики испуганно посмотрели друг на друга. Старик профессор заволновался:
— Марья Павловна! Голубушка! Что вы? Что вы? Выручим мы вашего Мурлышку. Вот я тут придумал кое-что. — Он дрожащими пальцами поправил пенсне и полез в боковой карман. — Вот тут объявленьица я написал, хочу попросить ребяток расклеить где-нибудь на столбах. Только успокойтесь, пожалейте себя!
    Он оторвался от окна и зашагал к дому.
— Ребята! Ребятки!
— Иди! — вдруг струсил Левка.
— Сам иди! — огрызнулся Сережа.
    Старик подошел к ним.
— А ну-ка, молодые люди! К вам поручение имеется. Не откажите старику: сбегайте повесьте объявления где-нибудь на людных местах. А? Живенько! — Он кивнул на окошко. — Жалко старушку, надо помочь ей как-нибудь...
— Мы... пожалуйста, — промямлил Сережа.
    Левка протянул руку:
— Давайте! Мы сейчас... быстро. Айда, Сережка!
— Ну-ну, вот и молодцы!
    Мальчики выскочили на улицу.
— Прочти-ка, чего тут? — сказал Сережа.
    Левка развернул листок.
— Пять рублей! Ого! Сколько денег-то! За какого-то рыжего кота! Спятил он, что ли?
    Сережа пожал плечами.
— Все спятили, — хмуро сказал он. — Может, все жильцы дадут. Мой отец дал бы тоже. На кнопки, держи.
— А где повесим? На людных местах надо.
— Пошли к кооперативу. Там всегда народ толчется.
    Мальчики побежали.
— А другую бумажку на вокзале повесим — там тоже много людей, запыхавшись, сказал Сережа.
    Но Левка вдруг остановился.
— Тпру, Сережка, стой! Ведь мы же влипнем с этой штукой, как мухи в мед влипнем! Ну и дураки! Вот дураки!
    Сережа схватил его за руку.
— Бабушка принесет, да? И скажет про нас, да?
    Левка, что-то соображая, яростно грыз ногти.
— Как же теперь быть? — заглядывая ему в лицо, спросил Сережа.
— Порвем, — топнул ногой Левка, — и в землю закопаем!
— Не надо, — сморщился Сережа, — все спрашивать будут... Опять врать придется...
— Ну и что — врать? В одно будем говорить!
— А может, бабушка принесла бы кота, и делу конец? Может, не рассказала бы про нас?
— "Может, может"! — передразнил Левка. — Понадейся на старуху, а она подведет, разболтает по всему двору.
— Верно, — вздохнул Сережа. — Никак нельзя! Папа сказал: "Подлецы украли какие-то..."
— Здорово живешь, еще подлецами сделают! Пошли за угол, порвем и зароем под скамейкой.
    Мальчики завернули за угол и сели на скамейку. Сережа взял бумажки и, комкая их в руках, сказал:
— А она-то опять ждать будет... Пожалуй, и спать не ляжет сегодня...
— Ясно, не ляжет... А отчего у ней сын-то умер?
— Не знаю... Болел долго... А еще раньше муж умер. Один кот остался, а теперь и кота нет... Обидно ей все-таки!
— Ну ладно! — решительно сказал Левка. — Не пропадать же нам из—за этого? Давай рви!
— Сам рви! Почему я должен? Хитер тоже!
— Давай по-честному: ты одну и я одну! Давай! Вот!
    Левка разорвал объявление на мелкие кусочки.
    Сережа сложил бумажку и медленно разорвал ее пополам. Потом схватил щепку и выкопал ямку.
— Клади! Засыпай покрепче!
    Оба облегченно вздохнули.
— Не ругала бы нас такими словами... — беззлобно сказал Левка.
— А про стекло она все-таки никому не сказала, — напомнил ему Сережа.
— Ну и ладно! Надоело мне с этим возиться! Я лучше завтра в школу пойду. Там наши ребята в футбол играют. А то все каникулы зря пройдут.
— Не пройдут... Скоро в лагерь поедем. Там хоть месяц без неприятностей поживем...
    Левка нахмурился.
— Пошли домой, что ли?
— А что скажем?
— Повесили, вот и все! Одно слово соврать только: "Повесили".
— Ну пойдем!
    Старичок все еще стоял у окошка Марьи Павловны.
— Ну как, ребятки? — закричал он.
— Повесили! — неожиданно крикнули оба.
            * * *
    Прошло несколько дней. О Мурлышке не было ни слуху ни духу. В комнате Марьи Павловны было тихо. В сад она не выходила. То одни, то другие жильцы навещали старушку.
    Каждый день Эсфирь Яковлевна посылала мужа:
— Миша, иди немедленно снеси бедной женщине варенья. Делай вид, что ничего не случилось, и не поднимай вопроса о домашних животных.
— Сколько горя на одного человека навалилось! — вздыхала мать Сережи.
— Да, — хмурил брови отец, — все—таки непостижимо, куда это Мурлышка делся? И на объявление никто не явился. Надо думать, собаки загнали куда-нибудь беднягу.
    По утрам Сережа поднимался в мрачном настроении, пил чай и бежал к Левке. Левка тоже стал невеселый.
— Не пойду я на твой двор, — говорил он, — давай здесь играть!
    Как-то вечером, сидя на заборе, они увидели, как в окошке Марьи Павловны тихонько поднялась штора. Старушка зажгла маленькую лампочку и поставила ее на подоконник. Потом, сгорбившись, подошла к столу, налила в блюдечко молока и поставила его рядом с лампочкой.
— Ждет... Думает, он увидит свет и прибежит...
    Левка вздохнул.
— Все равно не придет он. Заперли его где-нибудь. Я бы мог ей овчарку достать: мне обещал один мальчик. Только я себе хотел ее взять. Хорошая собака!..
— А знаешь чего? — вдруг оживился Сережа. — Тут у одной тетеньки много котят родилось, пойдем завтра попросим одного. Может, как раз рыженький попадется! Отнесем ей, она обрадуется и забудет своего Мурлышку.
— Пойдем сейчас! — соскочил с забора Левка.
— Да сейчас поздно...
— Ничего... Скажем: обязательно, обязательно надо скорее!
— Сережа! — крикнула мать. — Спать пора!
— Придется завтра, — разочарованно сказал Левка. — Только с утра. Я тебя ждать буду.
            * * *
    Утром мальчики вскочили рано. Чужая тетенька, у которой кошка родила шестерых котят, встретила их приветливо.
— Выбирайте, выбирайте... — говорила она, вытаскивая из корзинки пушистые комочки.
    Комната наполнилась писком. Котята едва умели ползать — лапы у них разъезжались, мутные круглые глазки удивленно смотрели на мальчиков.
    Левка с восторгом схватил желтенького котенка:
— Рыжий! Почти что рыжий! Сережа, смотри!
— Тетя, можно этого взять? — спросил Сережа.
— Да берите, берите! Хоть всех берите. Куда их девать?
    Левка сорвал с головы картуз, посадил в него котенка и выбежал на улицу. Сережа, подпрыгивая, торопился за ним.
    У крыльца Марьи Павловны оба остановились.
— Иди первый, — сказал Левка. — Она с вашего двора...
— Вместе лучше...
    Они на цыпочках прошли по коридору. Котенок пищал и барахтался в картузе. Левка тихонько постучал.
— Войдите, — отозвалась старушка.
    Ребята боком протиснулись в дверь. Марья Павловна сидела перед раскрытым ящиком стола. Она удивленно подняла брови и вдруг заволновалась:
— Что это пищит у вас?
— Это мы, Марья Павловна... Вот рыжего котеночка вам... Чтобы вместо Мурлышки был...
    Левка положил картуз на колени старушки. Из картуза выглянула большеглазая мордочка и желтый хвостик...
    Марья Павловна нагнула голову, и в картуз быстро-быстро закапали слезы. Мальчики попятились к двери.
— Подождите!.. Спасибо вам, голубчики, спасибо! — Она вытерла глаза, погладила котенка и покачала головой. — Всем мы с Мурлышкой хлопот наделали. Только напрасно вы беспокоились, ребятки... Отнесите котеночка назад... Я уж так не привыкну к нему.
    Левка, держась за спинку кровати, прирос к полу. Сережа морщился, как от зубной боли.
— Ну ничего, — сказала Марья Павловна. — Что же делать? Вот у меня карточка на память...
    Она показала на маленький столик около кровати. Из деревянной рамки глянули на мальчиков большие печальные глаза, улыбающееся лицо и рядом удивленная усатая мордочка Мурлышки. Длинные пальцы больного тонули в пушистой шерстке.
— Любил он Мурлышку... Сам кормил. Бывало, развеселится и скажет: "Мурлышка никогда нас не бросит, он все понимает..."
    Левка присел на краешек постели, уши у него горели, от них было жарко всей голове, и на лбу выступил пот...
    Сережа мельком взглянул на него: обоим вспомнилось, как царапался и отбивался пойманный кот.
— Мы уж пойдем, — тихо сказал Левка.
— Мы пойдем, — вздохнул Сережа, пряча в картуз котенка.
— Идите, идите... Отнесите котеночка, хорошие мои...
    Ребята отнесли котенка, молча положили его в корзинку с котятами.
— Назад принесли? — спросила тетенька.
    Сережа махнул рукой...
— Вот, — сказал Левка, перепрыгнув через забор и с размаху хлопнувшись на землю, — буду здесь сидеть всю жизнь!
— Ну? — недоверчиво протянул Сережа, присаживаясь перед ним на корточки. — Так не просидишь!
— Хоть бы в лагерь скорее ехать! — с отчаянием сказал Левка. — А то распускаешься только на каникулах и всякие неприятности получаются. Встанешь утром — все ничего, а потом — бац! — и наделаешь чего-нибудь! Я, Сережа, средство изобрел, чтобы не ругаться, например...
— Как это? Соли на язык посыпать, да?
— Нет. Зачем соли? Просто, как рассердишься очень, сразу отвернись от того человека, зажмурь глаза и считай: раз, два, три, четыре... пока злость не пройдет. Я уже так пробовал, мне помогает!
— А мне ничего не помогает, — махнул рукой Сережа. — Ко мне очень одно слово прицепляется.
— Какое? — заинтересовался Левка.
— Дура — вот какое! — шепнул Сережа.
— Отучайся, — строго сказал Левка и, растянувшись на спине, вздохнул. — Если б этого кота достать, тогда бы все хорошо было...
— Я тебе говорил, за лапу привязать...
— Дурак! Попугай несчастный! — вскипел Левка. — Ты мне только повтори это еще раз, я тебе таких пилюлей навешаю! За лапу, за лапу, за хвост! Искать надо, вот что! Балда дурацкая!
— Считай, — уныло сказал Сережа, — считай, а то опять ругаешься! Эх ты, изобретатель!
            * * *
— Вот так мы шли, а так она шла. — Левка показал рукой на другую сторону улицы.
    Сережа, прислонясь к забору, грыз зеленую веточку сирени.
— Старухи все похожи, — сказал он, — все морщинистые и сгорбленные.
— Ну нет, есть такие прямые, длинные, как палки, тех легко узнать. Только наша низенькая была...
— В платке, что ли? — спросил Левка.
— Да, да, в платке. Эх, какая старуха! — с горечью сказал Сережа. Сразу взяла и утащила. Даже ничего не спросила толком: чей кот? Может быть, нужен очень?
— Ну ладно, — нахмурился Левка. — Найдем как-нибудь. Может, она близко живет. Старухи далеко не ходят...
— Километра два, а то и три любая старуха теперь может отмахать. Да еще в какую сторону...
— А хоть во все четыре стороны! Мы всюду пойдем! Сегодня в одну, завтра в другую. И в каждый двор будем заглядывать!
— Так все лето и проходишь! Хорошо, если до лагеря, а то и поплавать не успеешь...
— Эх ты, пловец! Спустил чужого кота чертовой бабушке и искать не хочет! — озлился Левка. — Пойдем лучше. Три километра напрямки!
    Сережа выплюнул изо рта ветку и зашагал рядом с товарищем.
— Хоть бы раз в жизни повезло!
            * * *
    Но мальчикам не везло. Наоборот, дела пошли еще хуже.
— Где ты шатаешься, Сережа? Избегался, почернел... С утра до вечера пропадаешь! — сердилась мать.
— Да чего мне дома делать-то?
— Ну, в школу бы сходил. Там ребята на качелях качаются, в футбол играют...
— Ну да, в футбол! Очень интересно... Подобьют ногу, останусь хромым на всю жизнь, сама тогда бранить будешь. А то еще с качелей упаду.
— Скажите пожалуйста! — разводила руками мать. — Да с каких это пор ты таким тихоней сделался? То все приставал: "Купи футбольный мяч", покоя нам с отцом не давал, а теперь... Смотри у меня, я твои штуки разгадаю...
    Левке тоже влетело от отца.
— Что ты, говорит, как петух, на заборе торчишь? Займись, говорит, чем-нибудь наконец! — жаловался Левка Сереже.
    Многие улицы были исхожены за это время. В одном дворе на крыше показался рыжий кот. Ребята опрометью бросились за ним.
— Держи! Держи! Заходи вперед! — кричал Левка, задрав вверх голову.
    Кот вскочил на дерево. Обдирая коленки, Левка полез за ним. Но Сережа, стоя внизу, разочарованно крикнул:
— Слезай! Не тот: грудка белая и лицо не такое.
    А из дома выскочила толстая тетка с ведром.
— Опять голуби! — закричала она. — Вот я вас отучу от своего двора! Марш отсюда!
    Она взмахнула ведром и окатила Сережу холодной водой. На спине и на трусиках осела картофельная шелуха. Мальчики как ошпаренные выскочили за ворота. Сережа стиснул зубы и схватил камень.
— Считай! — тревожно крикнул Левка. — Считай скорей!
— Раз, два, три, четыре... — начал Сережа, бросил камень и расплакался. — Дура, дура, дура! Как ни считай, все дура!
    Левка молча выжимал на нем трусики, отряхивая с них приставшую шелуху.
            * * *
    Ночью шел дождь. Шлепая босыми ногами по теплым лужам, Левка поджидал Сережу. Из раскрытых окоп верхней квартиры доносились громкие голоса взрослых.
    "Нас ругают... — испугался Левка. — Обоих или одного Сережу к стенке приперли? Только за что?.." За эти дни как будто ничего плохого они не сделали. "Сделали не сделали, а взрослые, если захотят, всегда найдут, к чему придраться".
    Левка спрятался в кусты и прислушался.
— В конце концов, я этого совсем не одобряю — получить себе чахотку из—за несчастного кота! — раздраженно кричала Эсфирь Яковлевна. — Она же маковой росинки в рот не берет...
— Бесполезное животное, в общем... — начал профессор.
    Левка презрительно улыбнулся.
    "Хорошо им разговаривать, а ей, бедной, даже и кушать не хочется, — с жалостью подумал он о Марье Павловне. — Если б у меня была овчарка, я бы ее любил, воспитывал, и вдруг бы она пропала! Ясно, обедать не стал бы... Квас какой-нибудь выпил, и все!"
— Ты чего стоишь? — толкнул его Сережа. — Пойдем скорей, пока мать занята!
— Пойдем, — обрадовался Левка, — а то скоро в лагерь!
    Решено было сходить на рынок.
— Там старух видимо-невидимо! — клялся Левка. — Кто за молоком, кто за чем... Соберутся в кучку около возов — сразу всех видно. Может, и наша там.
— Я уж теперь ее помню — она мне снилась, — говорил Сережа. Низенькая, сморщенная... Только бы увидеть такую!
    День был праздничный. На рынке беспорядочно толкался народ. Сережа и Левка, поддергивая трусики, озабоченно заглядывали под каждый платок. Завидев подходящую старушку, они мчались ей наперерез, сбивая с ног домашних хозяек.
— Бесстыдники! Хулиганы! — кричали им вслед.
    В самой гуще людей мальчики заметили школьного преподавателя.
    Они спрятались от него за ларек, дождались, пока он скрылся, и снова забегали по рынку. Старух высоких, низеньких, толстых и худых было много.
— Но где же наша? — сердился Левка. — Хоть бы мяса пришла купить себе! Неужели она обед не варит?
    Солнце начинало сильно припекать. Волосы прилипли ко лбу.
— Напьемся квасу, — предложил Левка.
    Сережа вытащил из кармана двадцать копеек.
— Кружку на двоих! — заказал он.
— Хоть и на троих, — лениво буркнул торговец, вытирая платком красное лицо.
— Пей, — сказал Сережа, отметив пальцем середину кружки. — Пей до сих пор.
    Левка, закрыв глаза, медленно потянул холодную жидкость.
— Пенки оставь, — забеспокоился Сережа.
    Низенькая старушка в черном платке подошла к ним сбоку и с любопытством оглядела обоих.
— Не то я обозналась, ребятки, не то нет? — громко сказала она.
    Сережа оторопело глянул на нее и с размаху толкнул товарища:
— Смотри!
    У Левки цокнули зубы и на шею плеснул квас.
— Эх! — рявкнул он, растопырив руки. — Сережка! Она! Она!
— Бабушка, это вы? — задыхаясь, спросил Сережа.
    Старушка закивала головой:
— Ну да, ну да...
    Левка подпрыгнул и, размахивая кружкой, заорал во все горло:
— Старушечка! Миленькая!
    Продавец, перегнувшись через прилавок, дернул его за трусики:
— Кружку верните, гражданин!
    Левка, не глядя, сунул ему пустую кружку.
    Сережа почесал затылок и облизнул сухие губы.
— Бабушка, бежим к вам домой! Сколько километров? Четыре, пять? подхватывая старушку под руки, захлебывался Левка.
— Стой, стой! Батюшки мои, очумел ты, что ли? — отбивалась она.
— Пойдем, пойдем, бабунечка! — Левка на ходу чмокнул старушку в сухую щеку.
— Ишь как бабушку свою любят ребята! — расплылась в улыбке молочница. — Поглядеть любо!
— Затормошили совсем, — покачал головой какой-то старик.
— Напрямик! — орал Левка, расталкивая прохожих. — Жарь, бабушка!
— Голубчики, голубчики, весь народ повалили кругом себя!.. Лешие этакие! — сердилась старушка.
    У ворот рынка она уперлась ногами в землю и тоненько закричала:
— Да чего вам от меня надобно-то?
— Котика рыжего, бабушка! Помните, мы отдали вам вечером на улице.
— Сестренка плачет по нем, исхудала, как спичка, — затянул Левка.
— Ишь ты... Назад, значит, взять хотите?
— Назад! Сейчас же назад!
— Вот—вот... Ну так бы и сказали, а то разорвали было на части.
— Да жив ли он еще, котик рыжий? — испуганно спросил Сережа.
    Старушка вынула сложенный вчетверо платочек, обтерла лицо и, не спеша, засеменила по тротуару.
— Жив или нет? — простонал Левка.
— А с чего ему помирать-то? Толстый такой котище... И то правда, забирайте вы его лучше — бестолковый, страсть! Только и лазит по всей квартире, по всем углам нюхает...
— Пускай нюхает! Бежим, бабушка!
    Старушка высвободила руку из Левкиных пальцев.
— Убери клещи-то! Такой и кот твой надоедный, как ты. Утром орет и ночью встанет орет. Совсем не нравится он мне. Уж я его дочке отдала.
— Как дочке? Какой еще там дочке? Раз, два, три, четыре...
— Насовсем? — ахнул Сережа.
— Зачем насовсем?! На подержание.
— Да где она живет хоть?
— Дочка-то? В Москве. Где же ей жить, там у ней детки...
— Адрес давайте! — сказал Левка, сжимая зубы.
— Какой адрес? Одна-то я не езжу туда. Город шумный... Покойник зять, бывало, и на метре прокатит...
    Сережа махнул рукой:
— Пропал Мурлышка!
— Ну нет! — закипел Левка. — Я и в Москву поеду, и с покойником на метро прокачусь. Как щепка высохну, а достану этого кота!
— Да чего его доставать-то? — вдруг сказала старушка. — Привезла его вчерась дочка. Вот домик-то мой. Заходите, гостями будете!
    Она круто свернула к маленькому крылечку, зазвенела ключами и погрозила пальцем в окно:
— Сиди, сиди, рыжий! Чего выставился? Стекло продавишь, настойчивый какой...
    Левка прыгнул в палисадник, уцепился обеими руками за раму и прижался носом к окну:
— Мурлышка! Усатенький...
— Ухо, ухо, смотри! — взвизгивал Сережа.
    Через минуту Левка торжественно шагал по улице.
    Рыжий кот острыми когтями царапал ему шею. Сережа, весело подпрыгивая, говорил:
— Отделает он тебя здорово! Да ладно, терпи уж!
— Только б не упустить теперь, — пыхтел Левка.
            * * *
    Марья Павловна сняла с подоконника блюдце, вылила из него посиневшее молоко и, стоя посреди комнаты, прислушалась. Дверь широко распахнулась.
— Вот! — крикнул Левка, разжимая руки.
    Рыжий пушистый ком сорвался с его груди и, взметнув хвостом, прыгнул на руки своей хозяйке. Блюдце с радостным звоном скользнуло на пол.
— Роднушка моя!.. Да как же это?..
    Сережа шлепнул Левку по спине. Оба выкатились за дверь и с визгом упали в траву.
    В буйной мальчишеской радости они тузили друг друга под бока:
— Нашелся-таки!.. Нашелся! Усатый-полосатый!
            * * *
    На зеленой аллее рассыпалась барабанная дробь. В белых панамках, с рюкзаками за спиной весело шагали пионеры. По боковым дорожкам, растроганные и умиленные, торопились за ними родители. Левка выбился из строя, подпрыгнул и замахал рукой Сереже.
— Смотри, кто стоит!
    У зеленой калитки, заслонив от солнца глаза сухонькой ладонью, Марья Павловна искала кого-то в строю. Большой рыжий кот, вывернув наизнанку ухо, сидел на заборе.
— Марья Павловна! До свиданья!
    Левка горячей щекой прижался к забору.
— Мурлышечка, до свиданья!
    Сережа погладил кончик пушистого хвоста.



Похожие рассказы


Народная мудрость

Умей говорить, умей и слушать.

Интересный факт

Человек моргает 4.200.000 раз в год, или 17 тысяч раз в день.

Сохранить место где я читал(а)
печать
Печать
ошибка в текстеНашли ошибку?
Ctrl/Cmd + Enter
 

Сообщение об ошибке отправлено