Добро пожаловать на сайт poznayki.ru!
Меню навигации

Сказка о Пете, толстом ребенке, и о Симе, который тонкий

Сказка о Пете, толстом ребенке, и о Симе, который тонкий

Автор: Маяковский Владимир Владимирович

Категория: Сказки Cоциально-бытовые

   Жили были
     Сима с Петей.
   Сима с Петей
     были дети.
   Пете 5,
    а Симе 7 —
   и 12 вместе всем.



1


   Петин папа
     был преважным:
   в доме жил пятиэтажном
   и, как важный господин,
   в целом доме
     жил один.
   Очень толстый,
     очень лысый,
   злее самой злющей крысы.
   В лавке сластью торговал,
   даром сласти не давал.
   Сам себе под вечер в дом
   сто пакетов нес с трудом,
   а за папой,
     друг за другом,
   сто корзин несет прислуга.
   Ест он,
   с Петею деля,
   мармелад и кренделя.
   Съест
    и ручкой маме машет:
   — Положи еще, мамаша! —
   Петя
    взял
     варенье в вазе,
   прямо в вазу мордой лазит.
   Грязен он, по-моему,
   как ведро с помоями.
   Ест он целый день,
      и глядь —
   Пете некогда гулять.
   С час поковыряв в носу,
   спит в двенадцатом часу.
   Дрянь и Петя
     и родители:
   общий вид их отвратителен.
   Ясно
    даже и ежу —
   этот Петя
     был буржуй.


2


   Сима
    тоже
     жил с отцом,
   залихватским кузнецом.
   Папа — сильный,
     на заводе
   с молотками дружбу водит.
   Он в любую из минут
   подымает пальцем пуд.
   Папа явится под вечер,
   поздоровавшись для встречи,
   скажет маме:
     — Ну-ка,
       щи
   нам с товарищем тащи! —
   Кашу съев
     да щи с краюшкой,
   пьют чаи цветастой кружкой.
   У рабочих денег нету.
   Симе
    в редкость есть конфету.
   Но зато
     она и слаще,
   чем для Пети
     целый ящик.
   Чай попив,
     во весь опор
   Сима с папой
     мчат во двор.
   Симин папа всех умнее,
   всё на свете он умеет.
   Колесо нашел
     и рад,
   сделал Симе самокат.
   Сима тоже деловит:
   у него серьезный вид
.    Хоть ручонки и тонки,
   трудится вперегонки.
   Из мешка,
     на радость всем,
   Сима сам смастачил шлем.
   Красную надев звезду,
   Сима всех сумел бы вздуть!
   Да не хочет —
     не дерется!
   Друг ребячьего народца.
   Сима чистый,
     чище мыла.
   Мылся сам,
     и мама мыла.
   Вид у Симы-крепыша,
   пышет, радостью дыша.
   Ровно в восемь
     Сима спит.
   Спит, как надо —
     не сопит.
   Птицы с песней пролетали,
   пели:
    "Сима — пролетарий!"


3


   Петя,
    выйдя на балкончик,
   жадно лопал сладкий пончик:
   словно дождик по трубе,
   льет варенье по губе.
   Четверней лохматых ног
   шел мохнатенький щенок.
   Сел.
    Глаза на Петю вскинул:
    — Дай мне, Петя, половину!
    При моем щенячьем росте
   не угрызть мне толстой кости.
   Я сильнее прочих блюд
   эти пончики люблю.
   Да никак не купишь их:
   заработков никаких. —
   Но у Пети
     грозный вид.
   Отвернуться норовит.
   Не упросишь этой злюни.
   Щен сидит,
     глотает слюни.
   Невтерпеж,
     поднялся —
       скок,
   впился в пончиковый бок.
   Петя,
    посинев от злости,
   отшвырнул щенка за хвостик.
   Нос
    и четверо колен
   об земь в кровь расквасил щен.
   Омочив слезами садик,
   сел щенок на битый задик.
   Изо всех щенячьих сил
   нищий щен заголосил:
   — Ну, и жизнь —
     не пей, не жуй!
   Обижает нас буржуй.
   Выйди, зверь и птичка!
   Накажи обидчика! —
   Вдруг,
    откуда ни возьмись,
   сто ворон слетают вниз.
   Весь оскаленный, шакал
   из-за леса пришагал.
   За шакалом
     волочится
   разужасная волчица.
   А за ней,
    на три версты
   распустив свои хвосты,
   два огромных крокодила.
   Как их мама уродила?!
   Ощетинивши затылки,
   выставляя зубы-вилки
   и подняв хвостища-плети,
   подступают звери к Пете.
   — Ах, жадаба!
     Ах ты, злюка!
   Уязви тебя гадюка!
   Ах ты, злюка!
     Ах, жадаба!
   Чтоб тебя сожрала жаба!
   Мы
    тебя
     сию минутку,
   как поджаренную утку,
   так съедим
    или иначе.
   Угнетатель ты зверячий! —
   И шакал,
    как только мог,
   хвать пузана
     за пупок!
   Тут
    на Петю
     понемногу
   крокодил нацелил ногу
   и брыкнул,
     как футболист.
   — Уходи!
     Катись!
       Вались! —
   Плохо Пете.
     Пете больно.
   Петя мчит,
    как мяч футбольный.
   Долетел,
    от шишек страшный,
   аж
    до Сухаревой башни.
   Для принятья строгих мер —
   к Пете милиционер.
   Говорит он грозно Пете:
   — Ты ж не на велосипеде!
   Что ты скачешь, дрянный мальчик?
   Ты ведь мальчик,
      а не мячик.
   Беспорядки!
     Сущий яд —
   дети этих буржуят!
   Образина милая,
   как твоя фамилия? —
   Петя стал белей, чем гусь:
   — Петр Буржуйчиков зовусь.
   — Где живешь,
     мальчишка гадкий?
   — На Собачьевой
      площадке. —
   Собеседник Петю взял,
   вчетверо перевязал,
   затянул покрепче узел,
   поплевал ему на пузо.
   Грозно
    вынул
     страшный страж
   свой чернильный карандаш,
   вывел адрес без помарки.
   Две
    на зад
     наклеил марки,
   а на нос
    не зря ж торчать! —
   сургучовую печать.
   Сунул Петю
     за щеку
   почтовому ящику.
   Щелка узкая в железе,
   Петя толст —
     пищит, да лезет.
   — Уважаемый папаша,
   получайте
     чадо ваше!


4


   Сказка сказкой,
      а щенок
   ковылял четверкой ног.
   Ковылял щенок,
      а мимо
   проходил известный Сима,
   получивший
     от отца
   что-то вроде леденца.
   Щений голод видит Сима,
   и ему
    невыносимо.
   Крикнул,
    выпятивши грудь:
   — Кто посмел щенка отдуть?
   Объявляю
     к общей гласности:
   все щенята
     в безопасности!
   Я защитник слабого
   и четверолапого. —
   Взял конфету из-за щек.
   — На, товарищ!
      ешь, щенок! —
   Проглотил щенок
     и стал
   кланяться концом хвоста.
   Сел на ляжечки
      и вот
   Симе лапу подает.
   — Спасибо
     от всей щенячьей души!
   Люби бедняков,
     богатых круши!
   Узнается из конфет,
   добрый мальчик
      или нет.
   Животные домашние —
   тебе
    друзья всегдашние. —
   Замолчал щенок,
      и тут
   появляется верблюд.
   Зад широкий,
     морда уже,
   весь из шерсти из верблюжьей.
   — Я
   рабочий честный скот,
   вот штаны,
     и куртка вот!
   Чтобы их тебе принесть,
   сам
    на брюхе
     выстриг шерсть.
   А потом пришел рабочий,
   взял с собою
     шерсти клочья.
   Чтобы шерсть была тонка,
   день работал у станка. —
   За верблюдиной баранчик
   преподносит барабанчик
   собственного пузыря.
   — Барабаньте, чуть заря! —
   А ближайший красный мак,
   цветший, как советский флаг,
   не подавши даже голоса,
   сам
    на Симу прикололся.
   У зверей
    восторг на морде:
   — Это
    Симе
     красный орден! —
   Смех всеобщий пять минут.
   В это время,
     тут как тут,
   шла четверка
     из ребят,
   развеселых октябрят.
   Ходят час,
     не могут стать.
   — Где нам пятого достать?
   Как бы нам помножиться? —
   Обернули рожицы.
   Тут фигура Симина.
   — Вот кто нужен именно! —
   Храбрый,
     добрый,
      сильный,
        смелый!
   Видно — красный,
      а не белый.
   И без всяких разногласий
   обратился к Симе Вася:
   — Заживем пятеркой братской,
   звездочкою октябрятской? —
   Вася,
    Вера,
     Оля,
      Ваня
   с Симой ходят, барабаня.
   Щеник,
    радостью пылая,
   впереди несется, лая.
   Перед ними
     автобусы
   рассыпаются, как бусы.
   Вся милиция
     как есть
   отдает отряду честь.


5


   Сказка сказкою,
      а Петя
   едет, как письмо, в пакете.
   Ехал долго он и еле
   был доставлен в две недели.
   Почтальон промеж бумажками
   сунул в сумку вверх тормашками.
   Проработав три часа,
   начал путать адреса.
   Сдал, разиня из разинь,
   не домой, а в магазин.
   Петя,
    скисши от поста,
   распечатался и встал.
   Петя
    плоский, как рубли.
   Он уже не шар,
      а блин.
   Воскресенье —
     в лавке пусто.
   Петя
    вмиг приходит в чувство
   и, взглянув на продовольствие,
   расплывается от удовольствия.
   Рот раскрыл,
     слюна на нем.
   — Ну, — сказал, —
      с чего начнем?
   Запустил в конфеты горсти
   и отправил в рот для скорости.
   Ел он, ел
     и еле-еле
   все прикончил карамели.
   Петя, переевши сласть,
   начал в пастъ закуски класть
   и сожрал по сей причине
   все колбасы и ветчины.
   Худобы в помине нет,
   весь налился,
     как ранет.
   Все консервы Петя ловкий
   скушал вместе с упаковкой.
   Все глотает, не жуя:
   аппетит у буржуя!
   Без усилий
     и без боли
   съел четыре пуда соли.
   Так наелся,
     что не мог
   устоять на паре ног.
   Петя думает:
     "Ну, что же!
   Дальше
    буду
     кушать лежа".
   Нет еды,
     но он не сыт,
   слопал гири и весы.
   Видано ли это в мире,
   Чтоб ребенок
     лопал гири?!
   Петя —
    жадности образчик;
   гири хрустнули,
     как хрящик.
   Пузу отдыха не дав,
   вгрызся он в железный шкаф.
   Шкаф сжевал
     и новый ищет...
   Вздулся вербною свинищей.
   С аппетитом сладу нет.
   Взял
    губой
     велосипед —
   съел колеса,
     ест педали...
   Тут их только и видали!
   Но не сладил Петя бедный
   с шиною велосипедной
   С грустью
     объявляю вам:
   Петя
    лопнул пополам.
   Дом
    в минуту
     с места срыв,
   загремел ужасный взрыв.
   Люди прыгают, дрожа.
   "Это, — думают, — пожар!"
   От велика до мала?
   все звонят в колокола.
   Вся в сигналах каланча,
   все насосы волочат.
   Подымая тучи пыли,
   носятся автомобили.
   Кони десяти мастей.
   Сбор пожарных всех частей.
   Впереди
    на видном месте
   вскачь несется
     сам брандмейстер.


6


   Сказка сказкою,
      а Сима
   ходит городом
      и мимо.
   Вместе с Симою в ряд
   весь отряд октябрят.
   Все живут в отряде дружно,
   каждый делает что нужно, —
   как товарищ,
     если туго,
   каждый
    выручит друг друга.
   Радуется публика —
   детская республика.
   Воскресенье.
     Сима рад,
   за город ведет отряд.
   В небе флаг полощется,
   дети вышли в рощицу.
   Дети сели на лужок,
   надо завтракать ужо.
   Сима, к выдумкам востер,
   в пять минут разжег костер.
   Только уголь заалел,
   стал картошку печь в золе.
   Почернел картошкин бок.
   Сима вынул,
       крикнул:
       — Спёк! —
   Но печален голос Оли:
   — Есть картошка,
      нету соли. —
   Плохо детям,
     хоть кричи,
   приуныли, как грачи.
   Вдруг
    раздался страшный гром.
   Дети
    стихли впятером.
   Луг и роща в панике.
   Тут
    к ногам компанийки
   В двух мешках упала соль —
   ешь, компания,
      изволь!
   Вслед за солью
      с неба
       градом
   монпасье
     с доставкой на дом.
   Льет и сыплет,
     к общей радости,
   булки всякие
     и сладости.
   Смех средь маленького люда:
   — Вот так чудо!
      чудо-юдо!
   Нет,
    не чудо это, дети,
   а — из лопнувшего Пети.
   Все, что лопал Петя толстый,
   рассыпается на версты.
   Ливнем льет
     и валит валом —
   так беднягу разорвало.
   Масса хлеба,
     сласти масса —
   и сосиски,
     и колбасы!
   Сели дети,
     и отряд
   съел с восторгом всё подряд.
   Пир горою и щенку:
   съест
    и вновь набьет щеку —
   кожицею от колбаски.

   Кончен пир —
     конец и сказке.

   Сказка сказкою,
      а вы вот
   сделайте из сказки вывод.
   Полюбите, дети, труд —
   как написано тут.
   Защищайте
     всех, кто слаб,
   от буржуевых лап.
   Вот и вырастете —
      истыми
   силачами-коммунистами.



Похожие сказки


Народная мудрость

От добра добра не ищут.

Интересный факт

Самый крупный паук в мире - паук-птицеед. Самый крупный паук, птицеед-голиаф, был обнаружен в Венесуэле в 1965 году: размах его лап достигал 28 сантиметров.

Сохранить место где я читал(а)
печать
Печать
ошибка в текстеНашли ошибку?
Ctrl/Cmd + Enter
 

Сообщение об ошибке отправлено