Добро пожаловать на сайт poznayki.ru!
Меню
Усоньша-богатырша

Автор: Русская народная сказка

Категория: Волшебные сказкиволшебные


Сказка Усоньша-богатырша

    Жил-был царь, и у него было три сына. Он был очень стар, а тут у него жена померла — стал еще старее. Прослышал этот царь, что есть за тридевять земель, в тридесятом государстве у Усоньши-богатырши живая и мертвая вода и молодильные яблоки. Сделал этот царь обед для черни, а после обеда начал вызов: не выищется ли кто, кто бы достал живой и мертвой воды и молодильных яблок. И никто не вызвался. Сделал тогда царь обед для войска, и тоже никто не вызвался. Тогда видят дети, что царь очень предался печали, потому что никто не может достать живой и мертвой воды и молодильных яблок, и сами вызвались. Старшего сына звали Дмитрий-царевич, среднего — Алексей-царевич, а младшего — Иван-царевич. Только они друг с другом условились, что, если один поедет и пропадет, другой бы ехал, и если другой пропадет, ехал бы третий.

    Приходит старший сын к отцу и говорит:
 — Батюшка, благословите меня! Я поеду, достану живой и мертвой воды и молодильных яблок.
Царь был очень рад, благословил своего сына, приказал собрать корабль и отпустил его с генерал-адмиралом. Ехали они сутки, двое; корабль их шел сначала как следует, а на третьи сутки вдруг полетел как птица. Они спускали и паруса, бросали якоря — ничто не могло удержать его. На четвертые сутки прибыл корабль их к высокому острову, и стояли они около него двое суток. На третьи сутки собрался царевич с генерал-адмиралом на тот остров. Взошли они на него, а на острове преотличные плоды, растения, цветы. Дмитрий-царевич и говорит:
 — Если бы не поехали мы за тридевять земель, в тридесятое царство, мы бы никогда этого не увидели.
И вот, когда ходили они по острову, появилась птичка; она очень Дмитрию-царевичу понравилась, и стал он за ней ходить; хочет ее поймать, а она отлетит и опять сядет — так он и не может ее поймать. Генерал-адмирал говорит:
 — Дмитрий-царевич! Бросьте за этой птичкой ходить — я уж очень стар, нет моих больше сил!
Он ему отвечает:
 — Нет, Генерал-адмирал, я такой птички за всю жизнь не видал и, может быть, не увижу; я с ней не расстанусь, как—нибудь да поймаю.
Только ходит, ходит, все не может поймать.

    И говорит Дмитрий-царевич:
 — Ну, Генерал-адмирал, ступай на корабль; если через трое суток я не буду, то ты отправляйся на родину к отцу, а я, если назад не возвращусь, где меня бог благословит, там и буду.
Генерал-адмирал отправился на корабль, а он стал за птичкой ходить. Сколько ни ходил, все не мог поймать; пришла темная ночь, птичка порхнула в куст и пропала. Ходил Дмитрий-царевич всю ночь, заблудился в лесу и говорит:
 — Господи, послал бы ты на меня злого человека или лютого зверя!
Когда он эти слова проговорил, смотрит: сделалась тропинка в лесу. Пошел он по этой тропинке, видит, стоит хижина — вся мохом заросла. Он входит в эту хижину, а в ней сидит старый старик с большой седой бородой. Когда он вошел, старик и говорит:
 — Здравствуй, Дмитрий-царевич! Я тебя сколько ждал! Что ты — волею или неволею, или своею большою охотою? Дело пытаешь или от дела лытаешь?
Он, как царский сын, на старика закричал:
 — Старый черт! Не напоил, не накормил, а спрашиваешь!
Старик на него взглянул свирепо и говорит:
 — Я таких не люблю; хоть ты и царский сын, я постарше тебя!
И приказал взять его в темницу и давать ему в сутки немного воды и фунт хлеба.

    Генерал-адмирал, когда прошло трое суток, обил свой корабль черным трауром и отправился в свое государство. Когда приехал, ударил из пушки: известил, что приехал. Царь вышел на балкон, видит, что корабль в черном трауре. Посылает он адъютанта:
 — Поди узнай, что за корабль пришел?
Адъютант съездил, приезжает, говорит, что это тот самый корабль, на котором поехал Дмитрий-царевич за живой и мертвой водой и за молодильными яблоками. Приезжает сам царь к кораблю; Генерал-адмирал вышел к нему навстречу и упал на колени.
 — Простите,— говорит,— меня, царь-государь! Когда,— говорит,— поехали мы с вашим сыном, два дня корабль шел хорошо, а на третий день полетел как птица. На четвертые сутки прибыл он к острову; мы вышли на тот остров с вашим сыном, а на острове различные плоды, цветы, птицы поют. И ваш сын за птичкой стал ходить и пропал с ней!
Берет его за руки царь, заплакал:
 — Стало быть, наше несчастье такое, Генерал-адмирал!
И с того раза царь предался еще больше горести и печали.

    Много ли, мало ли времени прошло, приходит к отцу второй сын — Алексей-царевич.
 — Благослови меня, батюшка! Где мой старший брат пропал, и я там пропаду. А может быть, и достану вам молодильных яблок, живой и мертвой воды.
И отправил с ним царь этот же корабль с этим же Генерал-адмиралом. Ехали они двое суток хорошо, на третьи сутки корабль их полетел как птица; они снимали паруса, бросали якоря — не могли остановить корабль. На четвертые сутки прибыли они к острову. Вышел Алексей-царевич с Генерал-адмиралом на остров, и все произошло так, как и с Дмитрием-царевичем. Царевич удивился красоте острова, погнался за той же птичкой и попал в тюрьму к тому же старичку. Прошло шестеро суток, а его нет. Генерал-адмирал обил корабль черным трауром и отправился в свое государство. Прибыл, выстрелил из пушки. Приезжает к нему сам царь, он вышел к нему навстречу, упал на колени.
 — Государь! Хотите,— говорит,— меня казните, хотите вешайте, все то же случилось!
Государь заплакал:
 — Что же,— говорит,— я тебя загублю — детей не ворочу! Стало быть, наше несчастье с тобой такое!

    Проходит некоторое время, приходит Иван-царевич к царю и говорит:
 — Батюшка! Я хочу тоже ехать; может, погибну там, где мои братья погибли, может, привезу вам молодильных яблок, живой и мертвой воды.
А отец стал его упрашивать:
 — Ах, милый мой сын! Как же я тебя отпущу? Ты еще молод, нигде еще не бывал! Я, — говорит, — очень стар, помру, на кого я царство оставлю?
Сколько он ни удерживал его, не мог удержать — отпустил. Призвал царь Генерал-адмирала.
 — Как можно,— говорит,— берегитесь того места, откуда у вас корабль летит как птица!
Отслужили молебен, и отправился Иван-царевич с Генерал-адмиралом в путь.

    Едут сутки, другие, на третьи сутки опять полетел их корабль как птица. Генерал-адмирал стал приказывать спускать паруса, якоря бросить, а Иван-царевич говорит:
 — Не нужно ничего, пускай несется.
И прибыл их корабль к самому острову. Генерал-адмирал говорит:
 — Вот ваши братцы на этом острове пропали!
 — Ну, если мои братья на этом острове пропали, пойду и я на него!
Высадились они на остров и видят то же самое: плоды, птички поют. Иван-царевич удивился:
 — Ах, Генерал-адмирал! Если б я не поехал сюда, никогда бы этого не увидел!
Ходили они, ходили по острову, вдруг явилась эта же птичка. Царевич за ней стал ходить, Генерал-адмирал и говорит:
 — Иван-царевич! Не ходите за этой птичкой: за ней ваши братья ходили и пропали!
 — Ну, когда мои братья из-за этой птички пропали, я их найду или умру!
Потом говорит он Генерал-адмиралу:
 — Отправляйся, Генерал-адмирал, на корабль, жди меня три месяца; прождешь три месяца, жди три недели; прождешь три недели, жди три дня. Прождешь три дня и, если меня не будет, отправляйся в свое царство.

    Генерал-адмирал пошел на корабль, а Иван-царевич стал птичку ловить. Пришла темная ночь, птичка порхнула в лес и пропала, а Иван-царевич остался один. Ходил он по лесу и не нашел никого.
 — Ах,— говорит,— здесь нет никого!
Только проговорил это, тропинка явилась перед ним, и он пошел по ней. Подходит к той самой хижине, к которой и его братья подходили.
 — Слава тебе, господи! Теперь жить могу, попал на жилье!
Входит в хижину и видит: сидит старик.
 — А,— говорит,— Иван-царевич! Сколько лет я тебя ждал, насилу дождался... Что ты — волею или неволею, или своею большою охотою? Дело пытаешь или от дела лытаешь?
 — Ах,— говорит,— дедушка! Я не то что неволею, а больше своею охотою, и дело пытаю и от дела лытаю!
 — Вот,— говорит,— Иван-царевич! Я таких людей люблю, которые покорны старым людям. Ты есть хочешь, устал?
 — Да,— говорит,— устал: я целую ночь ходил! Старик приказал, чтоб явилось двое кресел, и явилось двое кресел; и явились разные напитки, кушанья. И не видно было, кто что подавал. Только напились, наелись — музыка заиграла. Когда музыка кончилась, старик говорит:
 — Теперь вы напились, наелись, ложитесь спать, а утром встанете, что будет — сами увидите!
Поутру Иван-царевич просыпается, видит: он в таких палатах лежит, что чудо, и слуги ходят. Подходит к нему старик:
 — Иван-царевич! Вставайте, самовар готов!

    И так он жил, веселился; прошло два месяца, а ему показалось — три дня. Наконец старик у него спрашивает:
 — Что, Иван-царевич, куда вы едете, куда путь держите и что вам нужно?
Он ему в ответ:
 — Отец у нас стар, и прослышал он, что есть за тридевять земель, в тридесятом царстве Усоньша-богатырша, у которой молодильные яблоки, живая и мертвая вода. Я еду за ними.
 — Ах, Иван-царевич! Вам трудно будет, но если я вам помогу, тогда вы сможете все это достать!
И говорит ему:
 — Ну, Иван-царевич, смотри на меня!
Пока Иван-царевич на него смотрел, он с него портрет списал. Списал с него портрет, посадил на стол, очертил мелом вокруг него чёлн, дал портрет и свои часы и говорит:
 — Смотри, Иван-царевич! Ты сможешь достать живую и мертвую воду и молодильные яблоки у Усоньши-богатырши только в двенадцатом часу. Когда подойдешь к ее дворцу, увидишь: стоят два богатыря, у каждого по палице в пятьсот пудов, и никого они не пропускают. Ты проходи в двенадцатом часу, тогда они спят, и назад старайся в этом же часу пройти. Когда ты пройдешь в сад, увидишь — стоят два льва, друг друга немного не достают, и стоят они у колодцев, где живая и мертвая вода; они в это время спят, и ты сможешь почерпнуть воду и пройти мимо них. А молодильные яблоки у Усоньши-богатырши во дворце: тут растут деревья, а на них — молодильные яблоки. Ты в этот же час сможешь и их сорвать! Смотри же, когда,— говорит,— яблоки возьмешь, больше ничего не делай, я тебя прошу.

    Только лишь старик проговорил эти слова, дунул на него, он и оказался в том государстве — у дворца Усоньши-богатырши. Видит: вдали два богатыря, посмотрел на часы — двенадцатый час, и те два богатыря спят. Проходит заставу, видит: львы стоят у колодцев, тоже спят. По левую сторону он взял мертвой, по правую — живой воды и пошел дальше. Приходит во дворец, в нем спит Усоньша-богатырша, а рядом с ней деревья с яблоками растут. Он подошел и сорвал несколько яблок; потом посмотрел на Усоньшу-богатыршу, и очень понравилась она ему; влюбился он и поцеловал ее. И вдруг видит, что осталось ему только четверть часа быть во дворце, схватил нечаянно ее часы и портрет, а свои часы и портрет оставил, выбежал за заставу, за которой был его челн, сел в него и поехал.

    А Усоньша-богатырша тем временем проснулась и закричала:
 — Кто такой, каков невежа был в моем царстве?
И приказала в погоню броситься и догнать его. И вот-вот догонят его, он испугался и говорит:
 — Ах, дедушка, что ты со мной сделал? Должен я теперь погибнуть!
Только он эти слова проговорил, вдруг очутился опять у старика на столе.
 — Здравствуй, Иван-царевич! Я тебя уже давно дожидаюсь. Ну,— говорит,— расскажи, что ты, все ли достал?
 — Я все, дедушка, достал.
 — Ну,— говорит,— покажи свой портрет и подай мои часы! Он вынул портрет и часы: и портрет ее, и часы ее! Что делать?
 — Береги,— говорит старик,— этот портрет: в его рамке имеется самотряс—кошелек! А теперь время отправляться домой, осталось только три дня.

    Взглянул Иван-царевич на старика и слезно заплакал.
 — О чем же ты, Иван-царевич, так сильно плачешь?
 — Ах, дедушка, как же мне не плакать? Я все достал, а братьев моих нет.
 — Что же, Иван-царевич! Тебе, стало быть, желается своих братьев выручить? Они у меня!
 — Как же,— говорит,— мне не желательно, когда мы одной крови?
Пожалел его старик и приказал привести братьев. Их тут же привели. Увидали они своего брата и упали перед стариком на колени:
 — Дедушка, прости нас!
Старик им отвечает:
 — Я бы вас никогда не простил, да за брата вашего прощаю и отпускаю в свое государство.

    Поблагодарили они старика, вышли из хижины. Пришли на берег моря, смотрят — корабль стоит. Увидал Генерал-адмирал Ивана-царевича с братьями и забыл свою старость: бросился к ним. Разукрасили они корабль и отправились в свое государство. А Иван-царевич, может, ночи две не спал и крепким сном заснул. Братья же между собой говорят:
 — Что же, мы — старшие братья, мы ничего не достали, а он — младший брат, все достал и нас выручил. Отберем у него все, а ему подложим простых яблок и морской воды!
Взяли у него, у сонного, живую и мертвую воду, а ему влили морской, взяли молодильные яблоки, а ему положили простых.

    Приезжают в свое государство. Генерал-адмирал выстрелил из пушки. Царю докладывают, что приехал корабль, на котором отправился Генерал-адмирал.Царь сам приезжает к кораблю, увидал Генерал-адмирала и всех своих трех сыновей, забыл старость свою, очень обрадовался. Приезжают во дворец, стал он у них спрашивать:
 — Что, дети мои, достали ли для меня что?
Иван-царевич говорит:
 — Всего я для вас достал: и молодильных яблок, и живой и мертвой воды!
И подает отцу воды. Отец выпил ее, и сделалась с ним рвота, и упал он в обморок от этой воды. Потребовали доктора, привели его в чувства. Иван-царевич вынимает яблоки.
 — Вот,— говорит,— как съедите, и сделаетесь молодым!

    Он съел — как был, так и остался стар. Старшие братья и говорят отцу:
 — Он все врет; мы все достали: живой и мертвой воды, и молодильных яблок!
Отец выпил их воды и сделался здрав, съел яблоки и сделался молодой, как и дети его.

    Осердился он на Ивана—царевича, потребовал палача:
 — Вот тебе, палач, мой сын, отведи в поле, изруби его в мелкие кусочки и принеси мне меч в его крови!
Пошли они в поле, и горько Иван-царевич плачет; видит палач, что напрасно царевич погибает. Выходят они в чистое поле. Иван-царевич говорит:
 — Палач, не руби меня! Отрежь у меня с левой руки мизинец и помажь меч!
Палач отрезал у него мизинец и помазал меч кровью. Иван-царевич и говорит:
 — Палач, держи полу: я за это буду тебя благодарить!
Вынул он кошелек-самотряс и целую полу натряс ему золота. Распростился с палачом и отправился куда глаза глядят.

    Приходит Иван-царевич в другое государство. Подходит к городу и видит: стережет пастух скотину. Он к пастуху:
 — Отдай одежду, а мою возьми себе!
Пастух говорит:
 — Как можно, вы надо мной смеетесь! Как можно вашу одежду на мой кафтан променять?
Но царевич снимает свое платье, отдает пастуху; а пастуший кафтан надевает. Поблагодарил пастуха и пошел в город.

    Пришел он в город; идет, рассматривает, где что есть. Вот подходит к одной лавке: в ней старичок сидит, торгует. Он встал и смотрит на него. Старик спрашивает:
 — Кто ты такой?
Он ему отвечает:
 — Я не знаю откуда, не помню и родства!

    А старик заметил, что он был красив и по словам неглупый, и начал его приглашать к себе жить. Детей же у этого старика, кроме дочери, не было. И остался царевич у старика. Когда он торговал, старику доход отличный был. Выстроил ему старик другую лавку и посадил одного торговать. День он торговал,два. На третий день отворил лавку, и шел полк солдат мимо, он говорит им:
 — Что есть в лавке, берите все себе!
Солдаты разобрали все, а он вынул кошелек—самотряс и во все ящики золота насыпал. Увидали старика купцы и спрашивают:
 — Где ты такого дурака себе взял?
 — А вам что же за дело?
 — Да нам со стороны жалко. Сегодня он отворил лавку, пустил солдат, и не чтоб какие от них барыши — всё разобрали дочиста.
 — Хоть,— говорит,— весь товар у него разобрали задаром, а я всю жизнь не получал столько барыша, как от него.
Купцы и говорят:
 — Постой, мы завтра раньше встанем и тоже солдат пустим!
Поутру рано встали. И вот идет полк солдат на ученье. Купцы говорят:
 — Солдаты, берите, что вам угодно!
Солдаты все забрали, и не осталось ничего у них: ни денег, ни товару.
 — Вот,— говорят,— старый, сам обанкротился и нас в банкроты произвел!

    Усоньша-богатырша с того времени, как Иван-царевич у нее был, родила двух сыновей, и дети ее росли не по дням, а по часам. Когда им было по пяти лет, стали они учиться грамоте. Только другие товарищи смеются над ними, говорят, что у них отца нет. Это им показалось обидно. Приходят они домой, плачут слезно. Мать на них смотрит:
 — Дети мои, о чем вы плачете?
 — Как же нам не плакать, когда другие дети говорят, что у нас отца нет.
Она вздохнула и слезно заплакала:
 — Есть,— говорит,— у вас отец, да далеко: за тридевять земель, в тридесятом государстве царский сын, звать Иван-царевич и прекрасен собой!

 Дети начали мать просить:
 — Сделай милость, мамаша, поедем разыскивать папашу.
Она снарядила корабль и поехала вместе с детьми отыскивать Ивана—царевича.

    Приезжает она к царю, посылает посланника и письмо:
 — Выдайте мне Ивана—царевича, а не выдадите, я все царство огнем пожгу, а вас самих в плен возьму.
Дорогу от своего корабля до царского дворца выстлала красным сукном. Царь призывает своих детей:
 — Ну, дети мои милые! Кто из вас виноват перед ней, ступайте к ней.
Вот старший сын Дмитрий-царевич оделся в хорошую одежду и отправился к ней. Увидали его дети:
 — Мамаша! Это не наш ли идет папаша?
 — Нет, это,— говорит,— не папаша, а вашего папаши брат. Только он выдает себя за папашу и передо мною виновен.
Дети и спрашивают:
 — Что ж прикажете с ним делать?
Она им отвечает:
 — Как придет, схватите и дайте ему двести пятьдесят ударов.
Как только Дмитрий-царевич поравнялся с ними, они его схватили и дали двести пятьдесят ударов.

    Еще Усоньша-богатырша посылает посланника и письмо:
 — Выдайте мне Ивана-царевича, а не выдадите, все царство огнем пожгу, всех в полон возьму.
Опять царь призывает своих детей.
 — Кто из вас,— говорит,— виновен перед ней, ступайте к ней.
Алексей-царевич надел хорошую одежду и идет к ней. Дети спрашивают:
 — Мамаша! Это не наш ли папаша идет?
— Нет, — это вашего папаши брат.
И этого схватили, дали двести пятьдесят ударов.

    А Усоньша-богатырша снова Ивана-царевича требует. Тогда Дмитрий-царевич и Алексей-царевич падают на колени перед отцом.
 — Прости,— говорят,— нас, батюшка! Это наш брат все достал, а мы ничего не достали, он нас самих выручил из нужды!
 — Где же мы теперь можем его взять, когда я приказал палачу изрубить его в мелкие части?
Потребовали палача.
 — Если ты,— говорит царь,— моего сына изрубил, целые куски подай,мне сюда!
Палач падает на колени.
 — Я,— говорит,— вашего сына не убил, только мизинец отрезал.
Царь поднимает его за руки, целует и пожаловал ему чин генерала. А сам разослал посланников по всем губерниям, по всем городам разыскивать его.

    И вот приезжают посланники в тот самый город, где жил Иван-царевич. Рассказывают им, что у такого-то купца есть прекрасный человек, и у него нет пальца; только завтра свадьба будет: старик хочет его женить на своей дочери. Приходят посланники к царевичу, заметили, что на левой руке у него нет пальца, взяли его, посадили и увезли. А в городе говорят:
 — Непременно какой-нибудь разбойник, что-нибудь сделал и убежал.

    Привозят его к отцу. Когда увидели его отец и братья, пали перед ним на колени и просят прощения.
 — На что ж,— говорит,— я вам понадобился? То был не нужен, то вдруг понадобился!
Царь ему говорит:
 — Усоньша-богатырша требует тебя.
Иван-царевич заплакал:
 — Ах, господи, боже мой, то был в беде, а что теперь будет со мной?
Тотчас принесли ему царское платье, хотели одеть.
 — Мне не нужно,— говорит,— вашего платья, дайте мне худой кафтан.
Дали ему худой кафтан и лапти худые; он сажей обмазался, пошел. Идет к Усоньше-богатырше, а дети говорят:
 — Какого это пугалища царь выслал?
А она им:
 — Нет, дети! Это ваш папаша; разуйте, разденьте его и как можно чище вымойте!
Как он поравнялся с ними, они взяли его, разули, раздели, вымыли, она подала одежду и приказала одеть его. Когда они одели его, привели к матери. Поздравляет она его с детьми и говорит:
 — Вы были в моем государстве, извольте меня замуж взять!
А он этому очень рад, берет ее за руки и приводит к отцу.
 — Вот,— говорит,— папаша, моя нареченная супруга". И царь очень рад.

    У царя, конечно, не надо было пиво варить и вино готовить — все готово, сыграли тут же свадьбу. А после свадьбы Иван-царевич братьев своих с отцом оставил: отправился он с Усоньшей-богатыршей и с детьми в ее государство.

    И до сих пор живут там.



Похожие сказки

Сохранить место где я читал(а)
печать
Печать
ошибка в текстеНашли ошибку?
Ctrl/Cmd + Enter
 

Сообщение об ошибке отправлено