Рассказ "Смеялись мы - хи-хи"

7 минут на чтение

    Я долго ждала этого утра.
    Миленькое утро, скорей приходи! Пожалуйста, что тебе стоит, приходи побыстрее! Пусть скорей кончится этот день и эта ночь! Завтра я встану рано-рано, позавтракаю быстро-быстро, а потом позвоню Коле, и мы пойдём на каток. Мы так договорились.
    Ночью мне не спалось. Я лежала в постели и представляла, как мы с Колей, взявшись за руки, бежим по катку, как играет музыка, и небо над нами синее-синее, и блестит лёд, и падают редкие пушистые снежинки…
    Господи, ну скорей бы прошла эта ночь!
    В окнах было темно. Я закрыла глаза, и вдруг оглушительный звон будильника впился в оба моих уха, в глаза, во всё моё тело, как будто тысяча звонких пронзительных шил одновременно воткнулись в меня. Я подпрыгнула на постели и протёрла глаза…
    Было утро. Светило ослепительное солнце. Небо было синее, как раз о таком я мечтала вчера!
    Редкие снежинки, кружась, влетали в комнату. Ветер тихо колыхал занавески, а в небе, во всю его ширь, плыла тоненькая белая полоса.
    Она всё удлинялась, удлинялась… Конец её расплывался и становился похож на длинное перистое облако. Всё вокруг было синее и тихое. Мне надо было торопиться: стелить постель, завтракать, звонить Коле, но я не могла сдвинуться с места. Это синее утро заколдовало меня.
    Я стояла босыми ногами на полу, глядела на тонкую самолётную полоску и шептала:
— Какое синее небо… Синее, синее небо… Какое синее небо… И падает белый снег…
    Я шептала так, шептала, и вдруг у меня получилось, как будто я шепчу стихи:

            Какое небо синее,
            И падает снежок…

    Что это? Ужасно похоже на начало стихотворения! Неужели я умею сочинять стихи?

            Какое небо синее,
            И падает снежок,
            Пошли мы с Колей Лыковым
            Сегодня на каток.

    Ура! Я сочиняю стихи! Настоящие! Первый раз в жизни!
    Я схватила тапки, наизнанку напялила халат, бросилась к столу и принялась быстро строчить на бумаге:

            Какое небо синее,
            И падает снежок,
            Пошли мы с Колей Лыковым
            Сегодня на каток.

            И музыка гремела,
            И мчались мы вдвоём,
            И за руки держались…
            И было хорошо!

    Дзы-ынь! — вдруг зазвонил в прихожей телефон. Я помчалась в коридор. Наверняка звонил Коля.
— Аллё!
— Это Зина? — раздался сердитый мужской бас.
— Какая Зина? — растерялась я.
— Зина, говорю! Кто у телефона?
— Л-люся…
— Люся, дайте мне Зину!
— Таких тут нет…
— То есть как нет? Это ДВА ТРИ ОДИН ДВА ДВА НОЛЬ ВОСЕМЬ?
— Н-нет…
— Что же вы мне голову морочите, барышня?!
    В трубке загудели сердитые гудки.
    Я вернулась в комнату. Настроение у меня было слегка испорчено, но я взяла в руки карандаш, и всё снова стало хорошо!
    Я принялась сочинять дальше.

            И лёд сверкал под нами,
            Смеялись мы — хи-хи…

    Дзын-нь! — снова зазвонил телефон.
    Я подпрыгнула как ужаленная. Скажу Коле, что не могу сейчас пойти на каток, занята очень важным делом. Пусть подождёт.
— Аллё, Коля, это ты?
— Я! — обрадовался мужской бас. — Наконец-то дозвонился! Зина, дай мне Сидора Иваныча!
— Я не Зина, и тут никаких Сидоров Иванычей нет.
— Тьфу, чёрт! — раздражённо сказал бас. — Опять в детский сад попал!
— Люсенька, кто это звонит? — послышался из комнаты сонный мамин голос.
— Это не нас. Сидора Иваныча какого-то…
— Даже в воскресенье не дадут поспать спокойно!
— А ты спи ещё, не вставай. Я сама позавтракаю.
— Ладно, дочка, — сказала мама.
    Я обрадовалась. Хотелось быть сейчас одной, совсем одной, чтобы никто мне не мешал сочинять стихи!
    Мама спит, папа в командировке. Поставлю чайник и буду сочинять дальше.
    Сиплая струя с шумом полилась из крана, я держала под ней красный чайник…

            И лёд сверкал под нами,
            Смеялись мы — хи-хи,
            И мы по льду бежали,
            Проворны и легки.

Ура! Замечательно! "Смеялись мы — хи-хи"! Так и назову это стихотворение!
Я грохнула чайник на горячую плиту. Он зашипел, потому что был весь мокрый.

            Какое небо синее!
            И падает снежок!!
            Пошли мы с Колей Лыковым!!!

— С тобой заснёшь, — застёгивая в дверях стёганый халатик, сказала мама. — Что это ты раскричалась на всю квартиру?
    Дзы-ынь! — снова затрещал телефон.
    Я схватила трубку.
— Нету тут никаких Сидоров Иванычей!!! Тут Семён Петрович живёт, Лидия Сергеевна и Людмила Семёновна!
— Ты чего орёшь, с ума, что ли, сошла? — услышала я удивлённый Люськин голос. — Сегодня погода хорошая, пойдёшь на каток?
— Ни за что на свете! Я ОЧЕНЬ ЗАНЯТА! ДЕЛАЮ ЖУТКО ВАЖНОЕ ДЕЛО!
— Какое? — сразу спросила Люська.
— Пока сказать не могу. Секрет.
— Ну и ладно, — сказала Люська. — И не воображай, пожалуйста! Без тебя пойду!
    Пусть идёт!!
    Пусть все идут!!!
    Пусть катаются на коньках, а мне некогда на такие пустяки время тратить! Они там на катке покатаются, и утро пройдёт, как будто его и не было. А я стихи сочиню, и всё останется. Навсегда. Синее утро! Белый снег! Музыка на катке!

            И музыка гремела,
            И мчались мы вдвоём,
            И за руки держались,
            И было хорошо!

— Слушай, что это ты разрумянилась? — сказала мама. — У тебя не температура, случайно?
— Нет, мамочка, нет! Я сочиняю стихи!
— Стихи?! — удивилась мама. — Что же ты насочиняла? А ну-ка, прочти!
— Вот, слушай.
    Я встала посреди кухни и с выражением прочла маме свои собственные замечательные, совершенно настоящие стихи:

            Какое небо синее,
            И падает снежок,
            Пошли мы с Колей Лыковым
            Сегодня на каток.

            И музыка гремела,
            И мчались мы вдвоём,
            И за руки держались,
            И было хорошо!

            И лёд сверкал под нами,
            Смеялись мы — хи-хи,
            И мы по льду бежали,
            Проворны и легки!

— Потрясающе! — воскликнула мама. — Неужели сама сочинила?
— Сама! Честное слово! Вот не веришь?..
— Да верю, верю… Гениальное сочинение, прямо Пушкин!.. Слушай-ка, а между прочим, я, кажется, только что видела Колю в окно. Могли они с Люсей Косицыной идти на каток, у них вроде коньки с собой были?
    Какао встало у меня в горле. Я поперхнулась и закашлялась.
— Что с тобой? — удивилась мама. — Давай я тебя по спине похлопаю.
— Не надо меня хлопать. Я уже наелась, не хочу больше.
    И я отодвинула недопитый стакан.
    В своей комнате я схватила карандаш, сверху донизу перечеркнула толстой чертой листок со стихами и вырвала из тетради новый лист.
    Вот что я на нём написала:

            Какое небо серое,
            И не падает вовсе снежок,
            И не пошли мы ни с каким дурацким Лыковым
            Ни на какой каток!

            И солнце не светило,
            И музыка не играла,
            И за руки мы не держались,
            Ещё чего не хватало!

    Я злилась, карандаш у меня в руках ломался… И тут в прихожей опять затрезвонил телефон.
    Ну чего, чего они меня всё время отвлекают? Целое утро звонят и звонят, не дают человеку спокойно сочинять стихи!
— Аллё!!!
    Откуда-то издалека донёсся до меня Колин голос:
— Синицына, пойдёшь "Меч и кинжал" смотреть, мы с Косицыной на тебя билет взяли?
— Какой ещё "Меч и кинжал"? Вы же на каток пошли!
— С чего ты взяла? Косицына сказала, что ты занята и на каток не пойдёшь, тогда мы решили взять билеты в кино на двенадцать сорок.
— Так вы в кино пошли?!
— Я же сказал…
— И на меня билет взяли?
— Ага. Пойдёшь?
— Конечно, пойду! — закричала я. — Конечно! Ещё бы!
— Тогда давай скорее. Через пятнадцать минут начинается.
— Да я мигом! Вы меня подождите обязательно! Коля, слышишь, подождите меня, я только стишок перепишу и примчусь. Понимаешь, я стихи написала, настоящие… Вот сейчас приду и прочту вам, ладно?.. Привет Люське!
    Я как пантера ринулась к столу, вырвала из тетрадки ещё один лист и, волнуясь, стала переписывать всё стихотворение заново:

            Какое небо синее,
            И падает снежок.
            Пошли мы с Люськой, с Колею
            Сегодня на каток.

            И музыка гремела,
            И мчались мы втроём,
            И за руки держались,
            И было хорошо!

            И лёд сверкал под нами,
            Смеялись мы — хи-хи,
            И мы по льду бежали,
            Проворны и легки!

    Я поставила точку, торопливо сложила листок вчетверо, сунула его в карман и помчалась в кино.
    Я бежала по улице.
    Небо надо мной было синее!
    Падал лёгкий искристый снежок!
    Светило солнце!
    С катка, из репродукторов, доносилась весёлая музыка!
    А я бежала, раскатывалась на ледках, подпрыгивала по дороге и громко смеялась:
— Хи-хи! Хи-хи! Хи-хи-хи!


Facebook Vk Ok Twitter Telegram Whatsapp

Похожие записи:

Когда началась война, Коля Соколов умел считать до десяти. Конечно, это мало считать до десяти, но бывают дети, которые и до десяти считать не умеют.     Например, я знал одну маленькую девочку Лялю, которая считала только до пяти. И то, как она считала? Она ...
Писать даже маленькие рассказы — довольно трудное занятие. Хотя бы потому, что всё время нужно придумывать что-то совершенно новое, не повторять себя и то, что уже сделано другими. В основном, в этом и заключается трудность. Ведь во многих других специальностя...
И все-таки удивительно это — лес! Ели, сосны, ольха, дубы, осины и, конечно, березы. Как эти, что стоят отдельной семейкой на опушке: всякие — молодые и старые, прямые и кургузые, красивые и вовсе вроде бы не симпатичные на взгляд. Но почему-то сюда тянет. Тян...
В большую перемену вожатая октябрятской звездочки сказала:  — Ребята, видите, сколько снега навалило? Всё закрыло кругом — и землю и деревья. В такую снежную зиму птицам очень плохо: им совсем негде добывать корм. Птицы на нас с весны до осени работают — жучк...
Над полянами и лесом все чаще и чаще светит солнышко. Потемнели в полях дороги, посинел на реке лед. Прилетели белоносые грачи, торопятся поправлять свои старые растрепанные гнезда.     Зазвенели по скатам ручьи. Надулись на деревьях смолистые пахучие почки. ...
На каникулы выдался сильный мороз. Москва стояла белая, нарядная; в скверах застывшие деревья закудрявились от инея. Юра и Саша бежали с катка. Мороз колол им щеки, пробирался сквозь варежки к закоченевшим пальцам.     До дома было уже недалеко, но, пробегая ...