Рассказ Зеленчатые леопарды

5 минут на чтение

    Мы сидели с Мишкой и Аленкой на песке около домоуправления и строили площадку для запуска космического корабля. Мы уже вырыли яму и уложили ее кирпичом и стеклышками, а в центре оставили пустое место для ракеты. Я принес ведро и положил в него аппаратуру.
Мишка сказал:
 — Надо вырыть боковой ход — под ракету, чтоб, когда она будет взлетать, газ бы вышел по этому ходу.
    И мы стали опять рыть и копать и довольно быстро устали, потому что там было много камней.
    Аленка сказала:
 — Я устала! Перекур!
    А Мишка сказал:
 — Правильно.
    И мы стали отдыхать.
    В это время из второго парадного вышел Костик. Он был такой худой, прямо невозможно узнать. И бледный, нисколечко не загорел. Он подошел к нам и говорит:
 — Здорово, ребята!
    Мы все сказали:
 — Здорово, Костик!
    Он тихонько сел рядом с нами.
    Я сказал:
 — Ты что, Костик, такой худущий? Вылитый Кощей...
    Он сказал:
 — Да это у меня корь была.
    Аленка подняла голову:
 — А теперь ты выздоровел?
 — Да,— сказал Костик,— я теперь совершенно выздоровел.
    Мишка отодвинулся от Костика и сказал:
 — Заразный небось?
    А Костик улыбнулся:
 — Нет, что ты, не бойся. Я не заразный. Вчера доктор сказал, что я уже могу общаться с детским коллективом.
    Мишка придвинулся обратно, а я спросил:
 — А когда болел, больно было?
 — Нет,— ответил Костик,— не больно. Скучно очень. А так ничего. Мне картинки переводные дарили, я их все время переводил, надоело до смерти. Аленка сказала:
 — Да, болеть хорошо! Когда болеешь, всегда что-нибудь дарят.
    Мишка сказал:
 — Так ведь и когда здоровый, тоже дарят. В день рождения или когда елка.
    Я сказал:
 — Еще дарят, когда в другой класс переходишь с пятерками.
    Мишка сказал:
 — Мне не дарят. Одни тройки! А вот когда корь, все равно ничего особенного не дарят, потому что потом все игрушки надо сжигать. Плохая болезнь корь, никуда не годится.
    Костик спросил:
 — А разве бывают хорошие болезни?
 — Ого,— сказал я,— сколько хочешь! Ветрянка, например. Очень хорошая, интересная болезнь. Я когда болел, мне все тело, каждую болячку отдельно зеленкой мазали. Я был похож на леопарда. Что, плохо разве?
 — Конечно, хорошо,— сказал Костик.
    Аленка посмотрела на меня и сказала:
 — Когда лишаи, тоже очень красивая болезнь.
    Но Мишка только засмеялся:
 — Сказала тоже — "красивая"! Намажут два-три пятнышка, вот и вся красота. Нет, лишаи — это мелочь. Я лучше всего люблю грипп. Когда грипп, чаю дают с малиновым вареньем. Ешь сколько хочешь, просто не верится. Один раз я, больной, целую банку съел. Мама даже удивилась: "Смотрите, говорит, у мальчика грипп, температура тридцать восемь, а такой аппетит". А бабушка сказала: "Грипп разный бывает, это у него такая новая форма, дайте ему еще, это у него организм требует". И мне дали еще, но я больше не смог есть, такая жалость... Это грипп, наверно, на меня так плохо действовал.
    Тут Мишка подперся кулаком и задумался, а я сказал:
 — Грипп, конечно, хорошая болезнь, но с гландами не сравнить, куда там!
 — А что?— сказал Костик.
 — А то,— сказал я,— что, когда гланды вырезают, мороженого дают потом, для заморозки. Это почище твоего варенья!
    Аленка сказала:
 — А гланды от чего заводятся?
    Я сказал:
 — От насморка. Они в носу вырастают, как грибы, потому что сырость.
    Мишка вздохнул и сказал:
 — Насморк — болезнь ерундовая. Каплют чего-то в нос, еще хуже течет.
    Я сказал:
 — Зато керосин можно пить. Не слышно запаха.
 — А зачем пить керосин?
    Я сказал:
 — Ну не пить, так в рот набирать. Вот фокусник наберет полный рот, а потом палку зажженную возьмет в руки и на нее как брызнет! Получается очень красивый огненный фонтан. Конечно, фокусник секрет знает. Без секрета не берись, ничего не получится.
 — В цирке лягушек глотают, сказала Аленка.
 — И крокодилов тоже!— добавил Мишка.
    Я прямо покатился от хохота. Надо же такое выдумать. Ведь всем известно, что крокодил сделан из панциря, как же его есть?
    Я сказал:
 — Ты, Мишка, видно, с ума сошел! Как ты будешь есть крокодила, когда он жесткий. Его нипочем нельзя прожевать.
 — Вареного-то? — сказал Мишка.
 — Как же! Станет тебе крокодил вариться! — закричал я на Мишку.
 — Он же зубастый,— сказала Аленка, и видно было, что она уже испугалась.
    А Костик добавил:
 — Он сам же ест что ни день укротителей этих.
    Аленка сказала:
 — Ну да?— И глаза у нее стали как белые пуговицы.
    Костик только сплюнул в сторону.
    Аленка скривила губы:
 — Говорили про хорошее — про гриба и про лишаев, а теперь про крокодилов. Я их боюсь...
    Мишка сказал:
 — Про болезни уже все переговорили. Кашель, например. Что в нем толку? Разве вот что в школу не ходить...
 — И то хлеб,— сказал Костик.— А вообще вы правильно говорили: когда болеешь, все тебя больше любят.
 — Ласкают,— сказал Мишка,— гладят... Я заметил: когда болеешь, все можно выпросить. Игру какую хочешь, или ружье, или паяльник.
    Я сказал:
 — Конечно. Нужно только, чтобы болезнь была пострашнее. Вот если ногу сломаешь или шею, тогда чего хочешь купят.
    Аленка сказала:
 — И велосипед?!
    А Костик хмыкнул:
 — А зачем велосипед, если нога сломана?
 — Так ведь она прирастет!— сказал я.
    Костик сказал:
 — Верно!
    Я сказал:
 — А куда же она денется! Да, Мишка?
    Мишка кивнул головой, и тут Аленка натянула платье на колени и спросила:
 — А почему это, если вот, например, пожжешься, или шишку набьешь, или там синяк, то, наоборот, бывает, что тебе еще и наподдадут. Почему это так бывает?
 — Несправедливость!— сказал я и стукнул ногой по ведру, где у нас лежала аппаратура.
    Костик спросил:
 — А это что такое вы здесь затеяли?
    Я сказал:
 — Площадка для запуска космического корабля!
    Костик прямо закричал:
 — Так что же вы молчите! Черти полосатые! Прекратите разговоры. Давайте скорей строить!!!
    И мы прекратили разговоры и стали строить.


Facebook Vk Ok Twitter Telegram Whatsapp

Похожие записи:

Когда началась война, Коля Соколов умел считать до десяти. Конечно, это мало считать до десяти, но бывают дети, которые и до десяти считать не умеют.     Например, я знал одну маленькую девочку Лялю, которая считала только до пяти. И то, как она считала? Она ...
Писать даже маленькие рассказы — довольно трудное занятие. Хотя бы потому, что всё время нужно придумывать что-то совершенно новое, не повторять себя и то, что уже сделано другими. В основном, в этом и заключается трудность. Ведь во многих других специальностя...
И все-таки удивительно это — лес! Ели, сосны, ольха, дубы, осины и, конечно, березы. Как эти, что стоят отдельной семейкой на опушке: всякие — молодые и старые, прямые и кургузые, красивые и вовсе вроде бы не симпатичные на взгляд. Но почему-то сюда тянет. Тян...
В большую перемену вожатая октябрятской звездочки сказала:  — Ребята, видите, сколько снега навалило? Всё закрыло кругом — и землю и деревья. В такую снежную зиму птицам очень плохо: им совсем негде добывать корм. Птицы на нас с весны до осени работают — жучк...
Над полянами и лесом все чаще и чаще светит солнышко. Потемнели в полях дороги, посинел на реке лед. Прилетели белоносые грачи, торопятся поправлять свои старые растрепанные гнезда.     Зазвенели по скатам ручьи. Надулись на деревьях смолистые пахучие почки. ...
На каникулы выдался сильный мороз. Москва стояла белая, нарядная; в скверах застывшие деревья закудрявились от инея. Юра и Саша бежали с катка. Мороз колол им щеки, пробирался сквозь варежки к закоченевшим пальцам.     До дома было уже недалеко, но, пробегая ...